Анна Каренина

  • Печать

Родион Щедрин

Либретто  Б. Львова-Анохина. Балетмейстер М. Плисецкая (совместно с Н. Рыженко и В. Смирновым-Головановым). Первое представление: Москва, Большой театр, 10 июня 1972 г

Действие первое

Вокзал -Летербургской железной дороги. На перроне — Вронский, встречающий свою мать. Из поезда выходит Анна. «Когда он оглянулся, она тоже повернула голову. Блестящие... серые глаза дружелюбно, внимательно остановились на его лице... Вдруг несколько человек с испуганными лицами пробежали мимо» — станционный мужик несет тело раздавленного поездом человека. Бал. Среди танцующих — Вронский и Кити. «Весь бал... был для Кити волшебным сновидением радостных цветов, звуков и движений». Входит Анна. Вронский взволнован ее появлением. Кити «...видела, что они чувствовали себя наедине в этой полной зале... Весь бал, весь свет, все закрылось туманом в душе Кити... Она чувствовала себя убитою». Метель. Анна погружена в свои мысли. «Метель и ветер рванулись ей навстречу... Ветер как будто только ждал ее... хотел подхватить и унести...» За снежной пеленой появляется чья-то фигура. «Она оглянулась и в ту же минуту узнала... Вронского». В его пылком объяснении — «выражение почтительного восхищения», страстная мольба, неотступное, упорное преследование. «Весь ужас метели показался ей еще более прекрасен теперь». Анна «...испугана и счастлива...» К ней подходит Каренин. Вронский и Каренин учтиво и холодно раскланиваются. Каренин предлагает руку Анне и уводит ее. Салон Бетси. Княгиня Бетси Тверская и ее муж при-нимают гостей. Здесь же Тушкевич. Свет сквозь пальцы смотрит на связь Бетси с Тушкевичем, ибо она прикрыта благопристойной ложью. Входит Анна с Карениным. Улу-чив удобное мгновение, Вронский останавливает Анну: «Вы и я для меня одно. И я не вижу впереди возможности спо-койствия ни для себя, ни для вас. Я вижу возможность от-чаяния, несчастия... или я вижу возможность счастья, ка-кого счастья!..» Общество обращает на них внимание. «Это становится неприлично...» Каренин предлагает Анне уйти. Она отказывается. «Алексей Александрович раскланялся и вышел». Вронский снова подходит к Анне. Снова на них устремлены неприязненные лорнеты. Кабинет Каренина. Каренин ждет жену. Входит Анна, «...опустив голову и играя кистями башлыка». «...Я должен предостеречь тебя...— останавливает ее Каренин.— Твой слишком оживленный разговор сегодня с графом Врон-ским... обратил на себя внимание». Анна остается одна. «Поздно, поздно, уж поздно...» Сон Вронского. Вронским владеет только одна мысль — об Анне. «...Все счастье жизни, единственный смысл жизни он находит теперь в том, чтобы видеть и слышать ее... Он не переставая перебирал все положения, в ко-торых ее видел...» В его воображении мелькают картины всех их встреч. Как страшное наваждение возникает фигу-ра станционного мужика, испугавшего Анну во время их первой встречи. Очнувшись, Вронский видит пришедшую к нему Анну. Анна и Вронский. «То, что почти целый год для Вронского составляло исключительно одно желанье его жизни... то, что для Анны было невозможною, ужасною и тем более обворожительною мечтою счастья,— это желание было удовлетворено». Страстное чувство Анны отравлено отчаянием, смятением и стыдом.

Действие второе

Скачки. В беседках и ложах «...весь двор, и толпы народа... Море кисеи, тюля, лент, волос и зонтиков». Среди офицеров — участников скачек — Вронский. «Все глаза, все бинокли... обращены на пеструю кучку всадников...» Внезапное падение Вронского вызывает ужас и смятение Анны. «Она стала биться, как пойманная птица... Алексей Александрович подошел к Анне и учтиво подал ей руку». Она больше не может, не хочет ничего скрывать: «Я люблю его, я его любовница, я не могу переносить, я боюсь, я ненавижу вас... Делайте со мной что хотите». Кабинет Каренина. «Алексей Александрович долго и со всех сторон обдумывал... вопрос о дуэли... Живо предста-вив себе ночь, которую он проведет после вызова, и писто-лет, на него направленный, он содрогнулся и понял, что никогда он этого не сделает...» Когда Анна «...думала о том, что сделает ее муж, ей приходили самые страшные мысли». Решение Каренина было: «...наша жизнь должна идти, как она шла прежде... Мне нужно... чтобы ни свет, ни прислуга не могли обвинить вас...». Анна «...почувствовала, что ей хо-лодно и что над ней обрушилось такое страшное несчастье, какого она не ожидала... это... представлялось ей ужаснее всего». Анна и Вронский должны «...скрывать свою любовь, лгать и обманывать; и лгать, обманывать, хитрить и посто-янно думать о других тогда, когда страсть, связывавшая их, была так сильна, что они оба забывали обо всем другом, кроме своей любви». Сон Анны. «Одно сновиденье почти каждую ночь по-сещало ее. Ей снилось, что оба вместе были ее мужья, что оба расточали ей свои ласки... Это сновидение, как кошмар, давило ее, и она просыпалась с ужасом», чтобы в следующем сне увидеть в лихорадочных видениях зловещего мужика, который все чаще снился ей. «Я погибла, погибла!.. Я — как натянутая струна, которая должна лопнуть... Я чувствую, что лечу головой вниз в какую-то пропасть...» Комната Анны. Забыв все предосторожности, Врон-ский приходит в дом Каренина. «...Никого и ничего не видя... быстрым шагом, едва удерживаясь от бега, вошел в ее комнату. И не думая и не замечая того, что в комнате есть ли кто или нет, он обнял ее и стал покрывать поцелуями ее лицо, руки и шею». Вронским и Анной овладевает одна «...мысль о том, что необходимо прекратить эту ложь, и чем скорее, тем лучше. Бросить все... и скрыться куда-нибудь одним со своею любовью...» Каренин «...остался один с сыном... а Анна с Вронским \"\"уехали за границу, не получив развода...»

Действие третье

Италия. «Вронский с Анною... приехали в небольшой итальянский город, где хотели поселиться на некоторое время... Анна в этот первый период своего освобождения... чувствовала себя непростительно счастливою и полною радости жизни... Воспоминание обо всем, что случилось с нею... казалось ей горячечным сном, от которого она проснулась одна с Вронским за границей». Но постепенно все мучительнее начинает она тосковать о сыне. Дворцовый церемониал. При дворе вручают орден Каренину. Торжественный дворцовый ритуал. Свидание Анны с сыном. Анна тайно приходит в дом Каренина, чтобы увидеть сына. Ее свидание с Сережей пол-но нежности и безысходного горя. Но входит Каренин. Анна должна уйти. Она понимает, что навсегда потеряла сына. Отчаяние, невыносимая боль толкают Анну на безумный поступок — она едет в театр, в итальянскую оперу, где будет все высшее общество, хотя знает, что это «...значило... бросить вызов свету, то есть навсегда отречься от него...» Театр. В ложах весь «цвет» петербургского общества. На сцене исполняется дуэт примадонны и тенора. Появляется Анна. Все бинокли и лорнеты направлены на нее. «...Она испытывала чувства человека, выставляемого у позорного столба». Отчаяние Анны. Свет, открытый для Вронского, «...был закрыт для Анны». Ее мучит разлука с сыном, презрение общества, боязнь потерять любовь Вронского. Ей кажется, что он начинает охладевать к ней. «Мы именно шли навстречу до связи, а потом неудержимо расходимся в разные стороны... Она ревновала его не к какой-нибудь женщине, а к уменьшению его любви... то она ревновала его к светским женщинам, с которыми он мог встретиться; то она ревновала его к воображаемой девушке, на которой он хотел, разорвав с ней связь, жениться. И эта последняя ревность более всего мучила ее, в особенности потому, что он сам... сказал ей, что его мать... позволила себе уговаривать его жениться на княжне Сорокиной». Перед внутренним взором Анны возникает и «сцена у позорного столба» в театре, и Каренин с Сережей, и наконец, как мысль о возможности самого большого несчастья,— воображаемое венчание Вронского с той самой «воображаемой девушкой». «Я не могу придумать положения, в котором жизнь не была бы мученьем...». «Все неправда, все ложь, все обман, все зло!..» «Зачем я не умерла?..» И она вдруг поняла то, что было в ее душе. Да, это была та мысль, которая одна разрешала все. «Да, умереть!..» Смерть Анны. «И вдруг, вспомнив о раздавленном человеке в день ее первой встречи с Вронским, она поняла, что ей надо делать». «И ровно в ту минуту, как середина между колесами поравнялась с нею, она... упала под вагон на руки и легким движением, как бы готовясь тотчас же встать, опустилась на колена... И свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей все то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда по-тухла