Алеко (опера)

  • Печать

Опера Сергея Рахманинова. Либретто по поэме А. С. Пушкина «Цыганы» составлено В. И. Немировичем-Данченко.

На берегу реки раскинул свои шатры табор цыган. Тихо напевая, они спокойно и мирно готовятся к ночлегу.

Старый цыган, отец красавицы Земфиры, вспоминает молодость и свою любовь, причинившую ему немало страданий. Совсем недолго его любила Мариула. через год ушла она с другим табором, бросив мужа и маленькую дочь

Опера Алеко Сергей Рахманинов

Рассказ старика вызывает бурный отклик у Алека Он не простил бы измены и поэтому не может понять, почему старик не стал мстить неверной жене и ее возлюбленному Если он найдет врага даже спящим над бездной моря он столкнет его в бездну!

Речи Алеко глубоко чужды и неприятны Земфире еще недавно любившей его. Теперь этот человек, пришедший к ним в табор из другого мира, враждебен ей, его жестокость непонятна, любовь — постыла. Земфира не скры¬вает вспыхнувшей в ней страсти к молодому цыгану. Качая люльку, она напевает песню о старом, ревнивом, нелюбимом муже. «Я песню про тебя пою»,— говорит она Алеко. Наступает ночь, и Земфира уходит на свидание.

Оставшись один, Алеко погружается в горькое, мучительное раздумье. С болью вспоминает он об ушедшем счастье. Мысль об измене Земфиры приводит его в отчаяние.

Только под утро возвращаются Земфира и молодой цыган. Навстречу влюбленным выходит Алеко. В последний раз молит он Земфиру о любви. Пытаясь смягчить ее сердце, он напоминает, что ради любви Земфиры обрек себя на добровольное изгнание из общества, в котором он родился и вырос. Но Земфира непреклонна; Мольбы Алеко сменяются угрозами. Охваченный гневом, он закалывает молодого цыгана. Оплакивая смерть возлюбленного, Земфира проклинает злодейство Алеко. Алеко убивает и Земфиру. На шум сходятся цыгане. Им, ненавидящим казни и убийства, непонятен жестокий поступок Алеко.

Мы дики, нет у нас законов,
Мы не терзаем, не казним,
Не нужно крови нам и стонов,
Но жить с убийцей не хотим
,—

говорит отец Земфиры. Цыгане уходят, оставляя Алеко, одинокого, охваченного безысходной тоской?