Цирцея (балет)

  • Печать

 

Музыка Л. де Болъё и Ж. Салъмона. Либретто и стихи Ла Шене (на сюжет из «Одиссеи» Гомера).Постановка Балътазара де Божуайё (Балътазарини ди Бельджойозо).Представление: Париж, отель «Бурбон» (Малый Бургундский дворец), 15 октября 1581 г.

Представление шло в зале, опоясанном с трех сторон двухъярусной галереей. В центре у стены находились места королевской семьи и знатных гостей. Напротив была устроена сцена — сад Цирцеи. В саду высился замок с двумя башнями, в перспективе виднелся горОд с домами и колокольнями, а в небесный свод были вставлены разноцветные стекла, подсвеченные масляными лампами. По бокам сада помещались выходы для актеров и музыкантов. Кроме того, справа от главных зрителей, на полпути от них к сцене, находилась роща из дубов с золотыми листьями и желудями. Там, в гроте, Пан играл на свирели, и в нишах размещались нимфы. Налево, под золотым сводом, окутан-ным облаками, прятались музыканты, С потолка над стенойтакже свисало облако: оттуда по ходу действия спускались I Меркурий и Юпитер. Костюмы из ярких шелков, золотой^ и серебряной парчи сверкали драгоценностями. Среди исполнителей были знатнейшие придворные и сама королева. Спектакль продолжался с половины одиннадцатого вечера до половины четвертого утра.
После увертюры из сада Цирцеи выбегал пленник. Посреди зала он «внезапно останавливался и, повернув к саду искаженное ужасом лицо, смотрел, не преследует ли его волшебница Цирцея. Видя, что никто не бежит за ним, вытаскивал из кармана расшитый золотом платок и утирал им лицо, как если бы оно было покрыто потом от напряжения и страха. Затем, немного успокоившись и словно бы отдышавшись, он медленно приближался к королю. Сделав королю реверанс, беглец произносил длинный монолог в стихах. Объясняя пантомимное начало действия, он рассказывал, что спасается от волшебницы, которая завлекла его и держит в замке. .
Окончив речь, он преклонял колено подле короля, как бы вручая себя его покровительству, и вот из сада появлялась Цирцея. Высоко воздев свой золотой жезл, она широкими шагами выходила на середину зала и окидывала взором все вокруг в поисках беглеца, вырвавшегося из тюрьмы. Ничего не найдя, она обращала глаза к нависшему облаку и печальным голосом, с грацией, какой не многие девицы могли бы подражать, но ни одна не превзошла бы, начинала свою жалобу. Извергнув свою ярость в этой жалобе, она сразу же возвращалась в сад с видом сильно раздраженной женщины. После ее ухода присутствующие пребывали в изумлении от созерцания двух увиденных ими явлений: как юноши-беглеца, так и разгневанной Цирцеи.
Тогда в наступившем молчании из одной беседки выходили три сирены и тритон. Раздвоенные хвосты сирен были закручены кверху и переброшены через плечо, их распущенные волосы, с вплетенными золотыми нитями, ниспадали до пояса, а в руках у них было по золотому зеркалу. Свой выход они сопровождали песней; на каждый куплет отвечала в гроте одна из музык, вся составленная из ГОЛОСОВ. Сделав полный круг по зале, эти персонажи возвращались к беседке, и тут навстречу им въезжала многоярусная колесница-фонтан с морскими божествами. На верхнем ярусе восседали наяды — королева в кругу своих дам, на нижнем — тритоны и сирены с богами Главком и Фетидой во главе.
Когда фонтан убирали, населявшие его наяды спускались в опустевшую залу. С двух сторон из беседок выходило по пять скрипачей. Они начинали играть первый выход балета. Как только к двенадцати наядам присоединялись двенадцать пажей, скрипачи изменяли тон и строй, чтобы вступить во вторую часть выхода балета, где танцевали все нимфы, вплоть до ее величества королевы-матери, в следующем порядке. При первом пассаже выхода шесть нимф О выстраивались шеренгой фронтально через всю залу, три Р образовывали спереди достаточно широкий треугольник, ^ вершиной которого была королева, а другая тройка повто- ) ряла эту фигуру позади. Затем, согласно перемене музыки, г они разворачивались, извиваясь улиткой друг против друга то на тот, то на этот манер, после чего возвращались в  исходную позицию. Очутившись возле короля, они продолжали течение этого балета, составленного из двенадцати геометрических фигур, не похожих одна на другую. А для последнего пассажа скрипачи играли очень веселый мотив под названием «Колокольчик»./
Развернутый танцевальный выход перетекал в цент-ральную пантомимную сцену действенного балета. Цирцея, едва заслышав музыку «Колокольчика», показывалась в саду и с прежним гневом высоко вздымала свой жезл. Она приближалась к нимфам (которые образовывали в тот момент фигуру полумесяца), поочередно прикасалась к ним жезлом, и те вдруг окаменевали, подобно статуям. Так же поступала Цирцея со скрипачами: они тоже застывали и не могли больше ни петь, ни играть. Одолев гордую и величественную храбрость нимф, волшебница возвращалась в сад
с таким дерзким самодовольством, какое можно наблюдать у капитана, рапортующего о славной победе. Но не успевала Цирцея вернуться в сад, как раздавался удар грома. Из облака спускался Меркурий. Он пел песню и оживлял нимф и скрипачей, обрызгивая их соком волшебного корня. Скрипачи начинали играть, нимфы принимались танцевать и продолжать свой балет так, будто и не было никакого колдовства. Но Цирцея побеждала и Меркурия: в конце первого акта он лежал у ног волшебницы, а перед ней дефилировали пленники, превращенные в оленя, собаку, слона, льва, тигра, кабана и т. п.
Второй акт начинался выходом восьми сатиров. Семеро из них играли на флейтах, а один пел. Появлялись четыре дриады. Вместе с сатирами они обращались к Пану с просьбой пресечь козни Цирцеи. При каждой смене песен изменялись и группировки участников. В последней группе дриады размещались в нишах, а сатиры, войдя в рощу Пана, ложились вокруг этого бога лесов на траву. Затем шла интермедия: четыре Добродетели играли на лютнях и пели.
Наконец в зал въезжала колесница Минервы, влекомая драконом. Богиня мудрости обращалась к королю и сообщала, что поможет ему сразить Цирцею. Во втором монологе она просила своего отца, Юпитера, сойти на землю и поддержать достойных смертных. Снова из облака гремел гром. Облако спускалось под «самую ученую и восхитительную музыку». На нем, оседлав орла, сидел Юпитер в златотканой одежде, короне и со скипетром в одной руке, с молнией в другой. Он пел, обещая помочь Палладе, сестре его сына — короля.
Следовал великолепный эпизод сражения богов с Цирцеей — кульминация действия «Комедийного балета королевы». Его начинал Пан. Он выходил из своего леса в сопровождении восьми сатиров, вооруженных узловатыми и покрытыми шипами палками. Сделав почтительный реверанс королю, этот отряд мелкими шажками продвигался в сторону сада Цирцеи. Следом маршировала Минерва, справа и слева от которой шли по две Добродетели. За ними выступал в одиночку Юпитер, позади которого шли четыре дриады с луками в руках. Таким образом, это войско являло фигуру отважного батальона солдат, направляющихся на осаду и захват сада Цирцеи, чтобы освободить наяд и заколдованного Меркурия.
Цирцея удерживала натиск сначала пантомимой (она одновременно размахивала жезлом и звонила в колокол, висевший на башне ее замка), потом — стихотворным монологом. Но боги возобновляли атаку, и Юпитер поражал волшебницу молнией. Главное драматическое действие концентрировалось на движении всей массы участников при штурме замка волшебницы. Цирцея дважды отражала нападение, принуждая врагов оставаться недвижными силою своего волшебного жезла. Действие приобретало наибольший размах и выражало сильное напряжение в ритмическом движении групп. Когда это действие кончалось, боги торжественно шествовали вокруг залы, ведя поверженную Цирцею. Подойдя к королю, они склонялись перед ним, и Минерва отдавала ему жезл Цирцеи. Дриады возвращались в ниши, Пан — в рощу, зала оставалась пустой.
Зрители в молчании ждали чего-то необыкновенного, что должно было быть оставлено на конец балета. Скрипки играли малый выход гран-балета. Дриады покидали ниши, чтобы выстроиться перед королем в прямую линию посреди залы. Повернувшись, они направлялись, танцуя, к саду, где внезапно, «как если бы упали с облаков или мгновенно вышли из глубин земли», появлялись расколдованные наяды и двигались навстречу двумя рядами; в первом ряду шла королева.
Соединившись, дриады и наяды составляли большой выход гран-балета, так описанный Божуайё:
«Тогда скрипки изменили тон и заиграли выход гран- балета, состоящий из пятнадцати пассажей, построенных таким образом, чтобы в конце каждого все поворачивались лицом к королю. Представ перед Его Величеством, начали гран-балет из сорока пассажей, или геометрических фигур, всегда правильных и рассчитанных в диаметре, иногда в виде каре, иногда — круга, многих и разных фасонов, 5 да — треугольника в сопровождении маленького каре Я других мелких фигур. Эти фигуры, исполняемые двенадцатью наядами в белом, едва успевали сложиться, как их разрушали дриады в зеленых нарядах, так что там, где одна фигура кончалась, другая брала свое начало. В середине балета образовали цепь, составленную из четырех различных переплетений... Порядок так хорошо сохранялся и каждая участница так проворно соблюдала место и каданс, что сам Архимед не разобрался бы в геометрических пропорциях лучше, чем эти принцессы и дамы, исполнявшие балет».
Танец возглавляла королева. Ей и посвящался балет.